Эпохи

Реклама


 
Суббота, 11 Август 2012 19:10

Австрийский дом в Москве

Оцените материал
(0 голосов)

Здесь бывали Риббентроп и Черчилль, а Пастернак сделал этот дом сценой для разыгравшейся драмы.

И дома имеют свой характер и свою биографию. В сердце Москвы, в районе Арбата, находится белый особняк с изящными колоннами и небольшим зеленым куполом. В прошлом столетии на его долю выпала необычная и достаточно изменчивая судьба. Этот особняк принадлежит равно истории России и истории Австрии, так как именно в нем находится Посольство Республики.

“Я никогда не думал, что Москва так красива! ” —сказал мне друг, который несколько дней гостил у меня десять лет назад, когда я первый раз работал в России. Весьма эрудированный человек, он повторял это неоднократно. Действительно, у большинства иностранцев представление о Москве складывается из фотографий и коротких туристических поездок. Но мало кто из них знает об истинном многообразии Москвы и всех ее сокровищах. Они замечают лишь хрестоматийные виды, как, например, Кремль, бросающиеся в глаза небоскребы Сталинской эпохи или экзотическую архитектуру собора Василия Блаженного. Но секреты, которые еще скрывает в себе этот мегаполис—дворянские особнячки в стиле классицизма, доходные дома нарождающейся буржуазии, не говоря уже о памятниках архитектуры эпохи конструктивизма 20-х и 30-х годов, - не сразу открываются туристу, а требуют времени и заинтересованности. Еще внимательнее должны быть все те, кто хочет узнать историю зданий и улиц, как жили, о чем думали, что творили жившие там. Сколько моих соотечественников знают, что такое Арбат? Это не только улица, но и район, который обладал (да и сейчас обладает) неким магнетизмом, распространяющимся на всю Россию и даже за ее пределы. Пушкин, Толстой и Тургенев. Андрей Белый, Осип Мандельштам, Марина Цветаева и многие другие—все они оставили в этом месте частичку своей жизни и описали его в своих произведениях.

Обратимся теперь к двум арбатским переулкам - Пречистенскому и Староконюшенному и точке, где они пересекаются.

С 1936 до 1994 короткий переулок между улицей Пречистенка и Большим Левшинским переулком носил имя Островского, а еще раньше он назывался Мертвым. Во время Первой Мировой войны в Мертвом переулке жили двое из ближайшего окружения Пастернака: поэты Сергей Бобров и Юлиан Анисимов. Когда-то дом номер 9 являлся одним из самых знаменитых в Москве. В 1913-м он был приобретен известной меценаткой Маргаритой Кирилловной Морозовой, подругой Скрябина, Врубеля, Серова. У нее бывала вся Москва - художественная и интеллектуальная. Нашим коллегам из Дании повезло работать в этом доме.

Староконюшенный переулок, длиной почти три четверти километра, находится на пересечении двух основных осей“Арбатского континента”- Старого Арбата и Пречистенки. Вряд ли можно перечислить всех знаменитостей, живших на Староконюшенном или связанных с его историей. В монументальном здании постройки 30-х годов под номером 19 провели остаток жизни Никита Хрущев и Анастас Микоян.

Староконюшенный и Пречистенский переулки образуют острый угол. История участка земли, ограниченного этими двумя переулками, не может не заинтересовать. До 1812 года он принадлежал семье князей Гагариных. Затем несколько раз менял владельцев, пока в 1906 году его не купил Николай Иванович Миндовский, крупный текстильный промышленник, директор“Товарищества Волжской мануфактуры”. Начинается новая эпоха, архитектуру которой мы в Австрии обозначаем названием “Югендстиль”, а в России - “Стиль модерн”. Район вокруг этих двух переулков постепенно приобретает свой сегодняшний вид. Старые здания были снесены, а строительство нового особняка Миндовский поручил архитектору Никите Герасимовичу Лазареву. Дом обещал стать архитектурным шедевром. Проблему“острого угла” Лазарев решает сооружением ротонды с куполом. Она - центр, “ось”его композиции. К ней примыкают два различных по форме флигеля - один на Пречистенском, другой на Староконюшенном переулках.

Архитектура здания невольно отражает беспокойство, витавшее в воздухе в то время - к 1906“старые добрые времена”уже закончились, и Москва пережила недельные уличные бои революции 1905 года. Наш особняк - выдающийся образец российского неоклассицизма. Приставка“нео-”обозначает классицизм, испытавший на себе влияние модерна, у которого нет уже уверенности и гармонии классики. Архитектор играл с пропорциями, классическими формами. Ничего удивительного, что, по выражению историка архитектуры А. В. Иконникова, “особенности московского стиля ампир доведены почти до гротеска”, - вспомнить хотя бы приземистые бочкообразные колонны. В 1906 году до Первой мировой войны оставалось 8 лет, а до Октябрьской революции - 11. Что же затем произошло с Миндовским и его семьей? Судя по всему, им удалось бежать из революционной России в Германию. Видимо, семье удалось пережить катаклизмы ХХ века, поскольку в 1995 году один из внуков посетил Посольство Новой Зеландии, а это московское здание тоже некогда принадлежало Миндовским.

    
    Выстрел
    в Помпейском
    Салоне
    

В 1927 году Австрийской Республике передали дом в Староконюшенном переулке вместо здания, где размещалось Австро-Венгерское Посольство в Санкт-Петербурге. Тогда дипломаты ставшей уже маленькой Австрии не знали, что они приобщились к истории не только архитектуры, но и литературы, хотя роман, где фигурирует этот дом, тогда еще не был написан. Однако сцена, о которой идет речь, уже произошла. Автор перенес ее в прошлое, в 1911-й. Приоткроем тайну и перейдем из двадцать седьмого в пятьдесят восьмой год нашего столетия. Тогда дипломат Отто Айзельсберг занимал пост Полномочного министра Посольства Австрии. В его мемуарах мы читаем: “Мы хорошо устроились в Посольстве. Владельцем этого красивого и солидного дома до революции был знаменитый издатель, а в 20-е годы этот дом был предложен Австрии в качестве резиденции Посла и для размещения служебных помещений и гостиных.

Представительские залы Посольства, включая зал с колоннами, были роскошны. Во время моего первого отпуска я читал роман“Доктор Живаго”Бориса Пастернака, где одна из ключевых сцен происходит в зале с колоннами, - я еще не понимал, что Пастернак описывает зал посольства.

Когда я, будучи на одном из концертов, во время антракта познакомился с Пастернаком, он сам спросил меня о зале с колоннами. У меня буквально пелена с глаз упала. На мой вопрос, происходила ли описанная в романе сцена действительно в зале Посольства, он ответил отрицательно. Но он, молодой и уже признанный в литературных кругах писатель, был знаком с издателем, прежним владельцем особняка. А поскольку никакое другое здание ему так не импонировало, как этот дом, то он выбрал местом действия знаменитой сцены именно зал с колоннами” (Айзельсберг О. Пережитое 1917-1997 гг. - Вена-Кёльн-Ваймар: Белау, 1997. - С. 202). В романе Б. Пастернака “Доктор Живаго” читаем: “С незапамятных времен елки у Свентицких устраивали по такому образцу. В десять, когда разъезжалась детвора, зажигали вторую для молодежи и взрослых, и веселились до утра. Более пожилые всю ночь резались в карты в трехстенной помпейской гостиной, которая была продолжением зала и отделялась от него тяжелою плотною занавесью на больших бронзовых кольцах. На рассвете ужинали всем обществом”. Именно в этой “трехстенной помпейской гостиной” отчаявшаяся Лара и попытается застрелить Комаровского. Однако остаются неточности и неразрешенные вопросы. Дипломат пишет о колонном зале, а Пастернак - о помпейском салоне. Может быть, мой коллега находился под таким сильным впечатлением от него, что самовольно перенес туда сцену из романа и спросил Пастернака об этом? И еще: кем являлся хозяин дома Миндовский владельцем текстильных мануфактур, как указано во всех энциклопедиях, или издателем, как пишет Пастернак? Может быть, у него было оба дела, которые он вел одновременно или поочередно? Мы знаем, что в московском купеческом сословии одно поколение только зарабатывало деньги, а следующее уже увлекалось искусством и занималось меценатством. Мог ли Николай Иванович пройти оба этапа в течение своей жизни? Или Пастернак имел в виду кого-нибудь другого? Соседняя усадьба - в настоящее время Посольство Королевства Марокко - являлась собственностью нотного издателя Гутхейла, и Борис Леонидович, сын пианистки, который сначала хотел стать музыкантом, мог знать и его.

Сейчас мы оставим “Доктора Живаго”. Все, что представляется неточным и недосказанным - литературное отражение быта и фантазия автора - дает повод для дальнейших исследований. Обратимся вновь к реальной жизни, к истории. Купец Миндовский всего одиннадцать лет наслаждался своей собственностью, да и Австрийская Республика не дольше— в 1938 году произошел “Аншлюсс”, страна была оккупирована и дом в Староконюшенном переулке стал гостевым домом немецкого посольства в Москве.

    
    Роковая ночевка
    

23 августа 1939 года ТАСС сообщил, что “министр иностранных дел Германии, Йоахим фон Риббентроп” приехал в Москву в 13 часов 30 минут. Ровно двумя часами позже в Кремле “состоялись первые переговоры между В. И. Молотовым и немецким министром иностранных дел. На переговорах присутствовал товарищ Сталин. После перерыва переговоры возобновились в 22 часа и закончились подписанием Пакта о ненападении, текст которого следует.... ”.

Риббентроп остановился в Староконюшенном переулке - этому имеется подтверждение - и провел здесь ночь с 23 на 24 августа (его пребывание в Москве длилось почти сутки).

Как известно, к Пакту о ненападении прилагался протокол, определяющий, какие регионы Восточной Европы“в случае территориальных и политических изменений”должны были стать немецкой и советской сферами влияния. Таким образом, решалась судьба миллионов людей от Северного Ледовитого океана до Черного моря. В первую очередь, это коснулось поляков. Заключительное предложение гласит: “Этот протокол будет рассматриваться обеими сторонами как совершенно секретный”. Рассматривалось совершенно секретно и подписывалось совершенно секретно. Предполагается, что подписание этого протокола, как и предшествующие ему переговоры, также проходило в Староконюшенном переулке, чтобы исключить какую-либо огласку.

Неизвестно, правда, посетили обе делегации или нет немецкий гостевой дом после банкета в Кремле, который был дан по случаю подписания Пакта о ненападении. До сих пор я не нашел каких-либо упоминаний об этом. Немецкий переводчик Пауль Шмидт, человек, который был свидетелем почти всех решающих дипломатических событий Третьего Рейха и присутствовавший тогда в Москве, ничего не говорит об этом.

Так что вопрос остается открытым. Конечно, сомнительна уже сама по себе “честь” служить гостиницей для Риббентропа, спасибо большое! 

    .... и еще один гость
    

Октябрь 1944 года. Война, последовавшая сразу после заключения пакта между Гитлером и Сталиным, медленно подходила к концу. На первый план вышел вопрос о будущем Европы. Чтобы обсудить его со Сталиным, в Москву приезжает британский премьер-министр Уинстон Черчилль. И опять Европу“делили”. Черчилль показывал “Старому медведю”(так он назвал Сталина в одном из писем к жене) записку с перечнем долей заинтересованности Великобритании и СССР, касающихся разных стран в процентном соотношении: Румыния 10: 90, Греция 90: 10, Югославия 50: 50.... Советская сторона предоставила в распоряжение гостю дачу Молотова. 11 октября в Посольстве Великобритании состоялся банкет, длившийся до четырех утра. Слишком рано, вернее, слишком поздно, чтобы ехать на дачу. Поэтому Сталин предложил ему переночевать в этом особняке, точный, хотя и не совсем правильно переведенный адрес которого -“Os-trovskaya Street 6” - указан у биографа Черчилля Мартина Гилберта. Во время переговоров в Москве шла речь и о будущем Польши. Присутствовала делегация польского правительства в изгнании, прибывшая из Лондона. “Старый лев”Уинстон Черчилль пытался уговорить их признать после окончания войны в качестве восточной границы Польши так называемую“Курсонскую линию”, что в конечном счете означало бы признание границ согласно пакту Молотова-Риббентропа. Как может догадаться читатель, один из многочисленных туров переговоров между Черчиллем и премьер-министром в изгнании Миколайчиком, длившийся 90 минут, состоялся 14 октября 1944 года после обеда в Староконюшенном переулке.

    
    Счастливый конец
    

Говорят, что каждая биография нуждается в проверке, а затем в утешении. После всего вышеописанного наш дом поистине заслужил более спокойное время и более радостные события. И это наконец-то произошло. После того, как Австрийская Республика вновь получила это здание, в апреле 1955 года там были успешно проведены переговоры об австрийском государственном договоре, восстановлении суверенитета и независимости Австрии.

Те, кто сегодня работает в этой усадьбе с куполом, залом с колоннами и помпейским салоном, желают мирного времени и дружеских встреч. Но, как показывает история, над этим надо работать.

    
    Литература
    Георг ХАЙНДЛ, посланник Посольства Австрии.

Перевод с немецкого: Зиглинде Перслингер, Клаудиа Айгнер Литературная редакция: Мария Штейнман

Источник

Прочитано 5004 раз
 
« Октябрь 2017 »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
            1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31          
 
 
 
     
  Наверх © Сайт «Сквозь века» изготовлен студией «ККиПК» 2012 ©